Классическое искусство — иллюзия реальности. Лишь иллюзия. Вот разлеглась перед почтенной публикой бесстыжая Венера и смотрит. Как бы смотрит. Как бы Венера. Понарошку, не всерьёз. Да и никакой Венеры нет и никогда не было. Это символ, условность, знак. Пятна и линии на плоскости. Люди любуются картинкой, попасть внутрь или оживить её мечтают лишь самые впечатлительные буратины, протыкающие холст своими носами.

В цирке всё иначе, здесь всё реально. Акробат летает под куполом, рискуя разбиться, в первых рядах чувствуется жар от пламени, извергаемого факиром, а присутствие настоящих животных ощущается всеми ещё до начала представления.

Проект Дмитрия Сироткина — игривая попытка соединить искусство, причём старое, музейное, с цирком, чтобы тем самым вдохнуть в него новую — и совершенно иную — жизнь. Считается, что цирк — зрелище для детей и простаков, а изящные искусства — удел образованных и чувствительных. Но говорят они об одном. Гимнаст воспевает красоту и силу человека не хуже Микеланджело, а клоун умеет философствовать, что твой Рембрандт. Только понятнее.

Сюда, сюда, почтенные господа! Посмотрите на наши чуда! Взять хотя бы знаменитые офорты Джованни Баттиста Пиранези. Этого художника, воспевающего величественное и подавляющее, принято воспринимать очень серьёзно. А тут самая знаменитая его серия, загадочные и пугающие «Темницы», превращена в череду зеркал, своего рода комнату смеха. Или лучше сказать, комнату не-до-смеха? Белый фон бумаги заменили зеркальной поверхностью — и вы внутри. Внутри темницы? Да, если желаете. Или — внутри фантазии Пиранези — особенно если вспомнить, что, создавая свои офорты, Джованни Баттиста сам гляделся в зеркало гладко отполированной медной доски, которую покрывал сетью линий. Понять, о чём он думал, создавая их, пытаются до сих пор — но, быть может, теперь понятнее?

Слухайте сюда! Откуда-то сверху доносится пронзительное — то диковина заморская, кастрат, последний в своём роде, голосит из птичьей клетки — тоже ведь своего рода темница. Смешно получается. Но и поучительно: не таково ли всё искусство, вечно лезущее из кожи вон в плену требований заказчиков и собственных амбиций? Да и дух человеческий не так ли томится в клетке тела?

А вот извольте-ка посмотреть, почтенная публика, тир Пиранези. Тут в основе серия, изображающая древние храмы Пестума — приземистые древнегреческие громадины на юге Италии. Серия была последней в жизни художника, завершал её Франческо Пиранези, и искусствоведы любят рассуждать, что фигуры, добавленные сыном, кажутся инородными. Здесь они заботливо отделены от фона — точнее, вы сами метким выстрелом расчищаете себе вид на древнее величие. Ну как, нравится? Впрочем, на это можно посмотреть и философски: люди приходят и уходят — руины остаются.

Спешите, спешите, места займите, тантамареску поглядите! Праотец Адам с праматерью Евою. Просунь голову — и станешь одним из них. Можно даже вдвоём и рожи корчить. Смешно. Но и только? Адам и Ева — суть человечество, вечно искушаемое и искушающееся. Просунь голову — и подумай, чем змей соблазняет именно тебя? Рядом красуется Костлявая — тоже можно головушку протиснуть и подумать о многом. А вот ещё чудо! Над головой кружит Меркурий — вестник богов. Его русский аналог — чёрный ворон. Тоже вьётся. Какую весть несёт?

Посмотри на раёк — здесь и Питер, и Париж, всё увидишь, что хотишь! Присмотревшись, замечаешь, что и с прародителями, и с Меркурием что-то не так. Классические образы деформированы, по местному обычаю расчленены и обильно сдобрены черепами. Тут и там, словно глитч — внезапный сбой в программе, появляются то до боли знакомый советский панельный дом, то обрывок карты или вовсе нечто несусветное. Фантасмагория — или по-научному каприччо — продолжается в череде листов: детвора выдувает мыльные пузыри с Александром Македонским, Леда с Лебедем и ангел Бернини посажены — каждый за своё — в клетки, а пестумские храмы с брежневками разыгрывают последний день Помпеи. Кажется, что попал внутрь сна музейного работника при температуре 39, но если присмотреться, за маской околесицы отчётливо проступают уши эзопова языка.

Гляди в оба, зри до конца, не пожалеешь червонца!